- Какой твой любимый герой компьютерных игр?

- Палка из тетриса.

Не повезло немного. Такое бывает.

Я лежу на воде, держусь рукой за тростинку. Подо мной песчаная подводная полянка. На краю полянки, у самых тростников, лежит на боку утонувшее ведро. Из ведра на полянку выполз рак. На песке остановился, стал водить усами, поворачивать глаза и щупать песок клешнями. А из-под рачьего хвоста расползлись крохотные— с комара! — рачата. Они тоже деловито шевелили усами, щупали песок клешнями и выпячивали глаза. Это было так смешно, что я фыркнул в трубку! Что тут случилось! Рачата наперегонки кинулись под широкий материнский хвост, как перепуганные цыплята под Читать далее

Образовалось в нашем городе «Околийское кооперативное общество садоводов». Окрестили его «Караджейкой». Разослали письма и по деревням, но там желающих не нашлось, и потому в корчме Коси Чубчика собрались одни горожане: учитель на пенсии, «агроном», окончивший Садовское земледельческое училище, писарь из лесничества и двое садовников из нижнего квартала. Потом пришли Гога и Фога, и не успела компания опорожнить по пол-литра вина, как общество было образовано.

Учитель-пенсионер заранее подготовил устав и даже прочитал вслух те статьи и параграфы, что поважней:

— «Цель общества «Караджейка» — создавать плодовые насаждения промышленного значения с неограниченным и соответствующим почвенным условиям подбором сортов; поддерживать плодовые деревья в хорошем состоянии путем освоения и пропаганды всех достижений современного садоводства, обращая специальное и особое внимание на борьбу с болезнями и вредителями растений.Читать далее

Жили-были Кот и Собака. Терпеть не могли друг друга. Но только не Собака гоняла Кота, а Кот Собаку. Кот был раз в сто тяжелее Собаки. И не просто гонял, а всё поймать норовил. Чтобы потом съесть. Да да, — поймать и съесть! Страх был свирепый Кот.

И Собака была не простая. Сказочная собачка: не лаяла, не кусала, но и в дом к себе не пускала.

А дом у неё был в норке под камнем. И в этой норке Собачка ухитрялась прятаться от Кота. Вот какая она была маленькая!

Но не подумайте, что это была маленькая комнатная собачка. Нет, это была не комнатная, а морская собачка. Рыбка такая.Читать далее

Отец у него был человек с положением, зажиточный, и на жизнь смотрел соответственно, а сыну почему-то не сиделось на месте, и он поехал в Софию учить науки. Парень был молодой и красивый, что роза в цвету. Пробыл там сколько надо, а когда вернулся — не узнать его: хилый, пришибленный, лохматый, словно питался там, как святой Иоанн, одними кузнечиками и диким медом. Забросил свои науки и прочее и стал, как и мы, с землей возиться. Спросил я его как-то:

— Стефко, с чего это у тебя так телосложение ослабело и растительность на щеках неравномерная?

— Я, — говорит, — дядя Димо, живу, — говорит,— по убеждению. По природе равняюсь

— А не надо бы тебе попитаться, — говорю ему, — подкормиться поосновательней, коли отощал, как фасольный стручок?

Ем, — говорит, — я, питаюсь, но мяса не принимаю и все потребляю в сыром виде. Плодами поддерживаю жизнь, овощами, орехами и соками. Орехов ем, — говорит, — много потому, что они в четыре раза питательнее мяса, в четыре раза питательнее яиц и больше, чем в десять раз, молока. В них, — говорит, — есть и жиры, и сахар, и белки.

Вот до чего договорился: в орехах белок!

— Ну, хорошо, — говорю я, — в сыром виде, значит, все ешь. Но не вареную фасоль разве можно есть? А картошку? А сырую тыкву только поросята едят, не в обиду тебе будь сказано...

— Так, — говорит, — и ем в сыром виде потому, что огонь разрушает пищу. Изменяет,— говорит, — химический и энергический состав и делает еду труднопереваримой.Читать далее

Читать далее

Сегодня Катю в первый раз брали в театр.

Уже с утра она ходила по комнате, с большим голубым бантом в волосах, такая торжественная и строгая, что отцу нестерпимо хотелось поцеловать ее в тоненькую шею, от которой так замечательно пахло душистым мылом и родным ребячьим запахом,

— Пойдем, — сказала она в шесть часов, терпеливо дождавшись электричества, — а то все сядут, и нам будет негде.

— Там места нумерованные, — улыбнулся отец.

— А на нумерованных сидят? Сидят.

— Вот на них и сядут.

Глаза у нее стали такие печальные, что пришлось ехать за час до начала. В трамвае Катя, как взрослая, платила сама. Она вынула из вязаного кошелечка два гривенника, протянула их кондуктору и сказала: - За меня и вот за него. До театра.

Хмурый человек, читавший газету, посмотрел на нее сквозь очки, скрыл под усами улыбку и подвинулся:

— Садись, старуха.Читать далее

Читать далее

Читать далее