Станислав Петров

***

Мороз разогнал рыболовов, сделал домоседами самых горячих из них. Жена Савелия Петровича, провожая нас утром на автобус, выразительно покрутила пальцем у виска: чокнутые!

— Ничего не понимаешь, — хохотнул Савелий Петрович. — Сиди дома да готовь

кастрюли под уху!

Эти кастрюли так и эдак крутились у меня в голове всю дорогу до озера. Вообще-то я не суеверный, но говорить о размерах улова до начала рыбалки считаю как-то... Ну, нетактичным, что ли.

Опасения мои подтвердились самым мрачным образом: мы полдня слонялись по озеру, сверлили и сверлили лунки, меняли наживки, перевязывали негнущимися пальцами мормышки. Без толку.

И Петрович уже, кажется, начал сдаваться.

— то, может, и правда—мертвый сезон? — спрашивает он, когда мы собираемся пить кофе. — Может, и правда, мы — он крутит варежкой возле заиндевелого уха шапки.

Тут он перехватывает мой взгляд и сам смотрит на свою удочку. Кивок на ней медленно приподнимается, дрожит и решительно сигналит. Клев!

Термос летит в снег. Петрович, метнувшись, хватает удочку и мормышка пустая!

Отшвырнув варежки, он достает банку с мотылем и цепляет сразу с десяток. Если бы можно было снять на кинопленку, как он играет мормышкой! Это — как поэма. Но я уже чувствую, что клев не повторится.

— Петрович, иди, кофейку попьем, — наливаю я ему из своего термоса. — Плюнь ты

на нее, она за первый раз наелась.

Он только яростно мотает головой. Я допиваю кофе, убираю обертки и термос и иду к своей лунке. Мороз уж покрыл ее льдом в палец толщиной. Едва леску выламываю. На мормышке грустно висит нетронутый мотыль. А мороз, кажется, даже крепчает. Полушубок и валенки уже не спасают. Нужно двигаться.

Беру бур и бегу на середину озера. Решаю бежать, пока не согреюсь, и там просверлить лунку — опять же для тепла. Но когда из лунки коричневатая вода выдавливает ледяное крошево, вдруг решаю попробовать здесь. Бегу за удочкой и ящиком и снова бегом возвращаюсь. Ноги окончательно согреваются. Достаю удочку, отогреваю в руке мормышку, цепляю парочку ярко-малиновых мотылей. Ловись, рыбка. Но лунка уже успела подернуться ледком. Вот наконец мормышка в воде. Глубже. Глубже. Ого! Да здесь метров десять! Сторожок сигнализирует, что мормышка на дне. Осторожно поднимаю удочку, но он вдруг еще больше приподнимается и, прежде чем я понимаю, что это поклевка, резко сгибается. Подсечка!

Знакомая волнующая тяжесть в руке. Поматываю леску — вот он, полосатый бродяга, предел мечтаний подледника. Окунь солидный — граммов на двести.

Он еще отстукивает в ящике свою последнюю пляску, а я тащу второго — такого же темного и увесистого.

Когда вытаскиваю шестого, не выдерживаю и кричу на все озеро:

— Петрович, беги сюда, здесь берет!

Но он только досадливо машет рукой.

В горячке клева забываю о морозе. Окунь идет один за другим, как весной. Вот оно, рыбацкое счастье!

Клев кончается, едва солнце уходит за зубчатую стенку леса. Я беру ящик и радостно ощущаю его вес.

Петрович сидит у своей лунки, курит и довольно улыбается. Я, грешен, люблю эффекты. С ходу высыпаю перед ним горку своих окуней.

Он смотрит на меня чуть удивленно, потом отодвигает окуней валенком и поднимает со снега маленькую — в палец — плотвичку.

— Ты понимаешь, ведь пять раз клевала, пять раз меня обманула. А все-таки и я

умею!

Он счастлив.

***

Великолепные автомобили Renault Logan зарекомендовали себя как очень надежные и практичные автомобили. Renault Logan - это идеальный автомобиль с хорошей проходимость и способный преодолевать разные препятствия. А так же втомобиль для поездок за город и на рыбалку.

КОРОННАЯ РЫБА

Коронная рыба при ловле в проводку, вне всякого сомнения,—язь. Почему? Нет больше рыбы, которая так далеко, снайперски точно и быстро реагировала бы (как кровная гончая чует след зверя!) на кормушку. Потом - язь, очень красив, пожалуй, не меньше, чем ясная, и золотая птица наших лесов — иволга.

***

ПОДУСТ

На что уж безотказна для проводочника лодкообразная со стерляжьим рисунком у рта рыба — подуст. На верном месте при доброй жмыховой подкормке можно надерзи гать, как выражаются удильщики, «таз за час»! Но есть одна запинка у подуста — слаб» на губу: каждый второй-третий сходит с крючка.

Собрав удочку, захватите с собой перочинный ножик и — на пароходный пирс. Если у вас нет никакой насадки для первого заброса, не огорчайтесь: кто-либо из рыболовов позволит вам отрезать кусочек от пойманной им рыбки. А там вы и сами обеспечите себя насадкой. Лучшими для этой цели считаются рыбки серебристо-бслой расцветки: маленькие ставридки, сарган, сойдет и кусочек светлого бока окуня.

Обычно глубина у пирсов от 2 до 5 метров. Лопни но у дна и в пол воды. Ставрида и сарган клюют на глубине от полутора до 4 метров; морской ерш, бычок, камбала, язык-глось, кефаль, султанка — со дна; светлый и каменный окунь, карась, зеленушка — в полуметре ото дна.

Кусочек рыбы — скорее самая доступная, чем самая лучшая насадка. Гораздо охотнее клюет рыба на креветку. Этот маленький рачок держится на мелководье, в тихих бухточках, куда не доходят прибойные волны, среди обросших морской травой камней. Иногда креветки густо облепливают днища стоящих на приколе барж, сейнеров, лодок.

Креветка достаточно проворна, и поймать ее голыми руками не так легко. Поэтому понадобится сачок, затянутый куском мелкоячеистой сети — камсариса, редкого тюля, и просто марлей. Пойманных креветок не держите в открытой банке — они прыгают не хуже кузнечиков.

У креветки наиболее ценная часть для насадки это хвост. Голова и грудь тоже годятся но обязательно нужно отщипнуть острый носик и пучок усиков. Мелкие креветки насаживаются целиком.

Ловится на них окунь, ставрида, камбала, карась, бычок, зеленуха.

На крупных камнях, находящихся на глубине около метра, под бахромой коричневых, крепко приросших к камню водорослей, обитают ракушки-мидии. С виду они очень похожи на пресноводных перловиц.

Раковину раскрывают ножом, тело ракушки режут на кусочки. Насадка эта непрочная, довольно быстро сбивается рыбой с крючка, но клев на нее отличный.

А теперь несколько слов о насадке, которая, безусловно, заслуживает предпочтения перед всеми остальными.

На мелководье, в бухточках, где галька перемешана с илом, водятся морские черви-нереиды — плоские, с темно-вишневой головной частью и зеленовато-розовым хвостом. Там же, под камнями, вы заметите ходы — признак наличия еще одного вида нереид.

Зачерпните лопатой порцию ила с галькой и, уложив тонким слоем на камне, разгребайте ее. Один или несколько червей вам попадутся.

Хранить их нужно в мешочке из плотной материи вместе с илистым влажным песком и ярко-зеленой морской травой, что растет у берега на досках причалов. Так во всяком случае поступают местные рыбаки. Они каждый день перемывают червей в морской воде и меняют песок.

Хлопот с добычей и хранением нереид много, но они полностью окупаются. Насадка эта отличная, а для закидушек на кефаль и вовсе незаменимая.

***

А самое лучшее средство для передвижения по черноморскому побережью - это двухколесый друг.

Когда вы сидите, забросив удочки, на берегу знакомой речки, вам почти наверняка известно, что именно здесь может клюнуть. У вас и удочки оборудованы специально то ли на плотву, то ли на леща, то ли на окуня. Прелесть морской ловли прежде всего в том и состоит, что вы не знаете, какое новое чудо подарит вам морская глубина. Сколько необыкновенных форм и расцветок, сколько разных видов рыб! Я как-то порылся в памяти и насчитал 15 видов, представители которых попадались мне при ловле с пирсов и береговых скал, на глубине от двух до пятнадцати метров, да еще десяток видов из тех, что встречались на глубине от пятнадцати до пятидесяти метров.

В числе первых — кефаль, ставрида, сарган, морской карась, зеленушка, султанка, бычок, ерш-скорпена, окуни светлый и каменный, камбала, язь и другие.

Из вторых назову ту же ставриду, да еще скумбрию, пик шу, морского петуха-триглу, сельдь, катрана, морского кота, пеламиду.Читать далее

Г. Гиргенс

***

В последних числах мая, а чаще всего в начале июня к любителям берегового лова приходит истинный праздник: вода прогревается до 16 градусов, и тотчас начинает «напускаться» на берег барабуля. Эту вкуснейшую рыбу Азово-Черно-морского бассейна ловят поплавочной удочкой и донкой на обычного дождевого червя, на мясо мидий и раков-отшельников. Бесхитростная барабуля и к наживке непритязательна. Но сейчас не о ней разговор. На подводных песчаных полянах у камней сопутствуют барабуле и тоже садятся на крючок не оттянувшийся еще в глубины окунь, карась и дракончик. С последним ухо держи востро!

В литературе, выпускаемой местными издательствами Причерноморья,уделяется достаточно внимания рыбам, представляющим опасность для человека. К сожалению, эти сведения носят подчас несколько сенсационный оттенок, за ними проглядывает желание авторов попугать читателя. Из издания в издание кочует, например, тот факт, что в Британсном музее естественной природы сохраняется обломок верхней челюсти меч-рыбы, пробившей где-то когда-то железную обшивку судна, дубовый шпангоут и еще кое-что. Правда, авторы признаются, что меч-рыба в Черном море редчайший гость,так что нам с вами она никогда на пути не встретится. Во всяком случае, прорыбачив на Черном море три десятка лет, я не встречал ни одной шлюпки, оцарапанной мечом, ничего о том не слышал, да и вряд ли когда-нибудь услышу. А чучела меч-рыбы в природоведческих музеях наблюдать доводилось, их привозят в подарок рыбаки океанского лова.

С не меньшей старательностью описывают коварства ската-хвостокола, или морского кота, мигрирующего по весне из Черного моря в Азов. Особенно поддают «ужастей» авторы, балующиеся подводной охотой, красочно рекламирующие чуть ли не кровавые схватки с котом, когда он, загарпуненный стрелой и влекомый на поверхность, якобы хлещет и хлещет своим ядовитым хвостом налево и направо, стремясь во что бы то ни стало поразить охотника.

У рыболовов-любителей со стажем подобные страсти ничего, кроме снисходительной улыбки, вызвать не могут, но новичка достаточно пугают. Спрашивается, если он такой ужасный-преужасный, зачем же нырять в комплекте № 1 на дно, чтобы убить его?

Тут нужна ясность.Читать далее

Предлагаю простейшее приспособление, помогающее избежать зацепов блесны при ловле в местах с неровным дном, густой растительностью, корягами, — пишет читатель А. Дружинин (Казань). «Усы» — так я назвал свое приспособление — делаю из нержавеющей стали толстой проволоки диаметром 0,4—0,8 мм (толщина зависит от упругости). Беру четыре отрезка проволоки длиной 8—10 см и конец каждого из них (6—8 мм) загибаю под прямым углом. Это и есть «усы». Затем из той же проволоки делаю карабин длиной 1,5 см, с колечками для подсоединения заводных колец. Среднюю часть карабина, как и загнутые концы каждого «уса», облуживаю оловом.

Теперь можно окончательно собрать и спаять «усы». К облуженной части карабина присоединяю облуженные концы «усов», и припаиваю оловом проволоку к карабину так, чтобы «усы» относительно друг друга находились под прямым углом. Для удобства облуженные концы «усов» присоединяю к карабину и обматываю тончайшей (необлуженной) проволокой или ниткой. Стянув проволочкой (ниткой) четыре конца «усов» к карабину, выдерживаю прямой угол. Остается только подвести паяльник с капелькой олова к нужному месту, и «усы» будут спаяны с карабином. Проволочку (нитку) после охлаждения олова убираю, а лишнее олово удаляю напильником. Место пайки закрашиваю водостойкой краской.

К блесне «усы» присоединяю так: к колечкам карабина «усов» прикрепляю заводные кольца, к одному из которых ставлю проводок, к другому — карабин блесны.

Длину «усов», диаметр проволоки, из которой они изготавливаются, можно менять в зависимости от размера блесны.

Хотел бы заметить, что «усы» не отпугивают рыбу и не влияют на игру блесны.

В. Назаров

ЛАМБЫ, ЛАМБЫ...

***

Я уже писал о том, что дамб в Калевальском районе бессчетное множество, от маленьких — площадью в каких-нибудь двести квадратных метров, до огромных — в несколько квадратных километров. Бывают ламбы мелководные с водой цвета крепкого чая и глубокие с такой чистой и холодной водой, что на глубине пять метров видно, как ползают по дну в домиках из хвощинок личинки ручейника. Такие называют здесь «телевизорами». Рыба в светловодных ламбах крайне капризна. Мне случалось наблюдать, как здоровенные окуни лениво прохаживались в глубине возле мормышки, на крючке которой извивался пучок рубиновых мотылей. Возле самой Калевалы есть такая ламба, клев в которой можно застать не более двух раз в году! И все-таки любители сидят и на ней, так как тройки окуней, пойманных в этой ламбе, достаточно, чтобы наполнить большое водоносное ведро.

Есть ламбы с таким жидким дном, что даже легкая мормышка тонет в иле, есть с дном песчаным или галечным, есть такие, где все дно устлано стволами утонувших деревьев. Есть ламбы травянистые, летом почти сплошь зарастающие камышом, кувшинками или белыми лилиями, и есть пустые, где не увидишь и травинки. Есть, наконец, ламбы «двудонные», в которых рыба держится под слоем полузатонувшего торфа или приходит и уходит куда-то в соседние водоемы по неведомым подземным каналам.

И во всех ламбах обитают окуни, плотва, щуки, а в иных и налимы. Рыба в них разного цвета и вкуса. Мне приходилось ловить карасей иссиня-черного цвета с оранжевым брюшком и буро-малиновыми плавниками. Глаза у них были какие-то удлиненные, оранжевые и выпученные, как у аквариумных рыбок. Клевали они отменно в большой ламбе возле речки Рукосалми, но ни в уху, ни на жарево не годились, так как сильно пахли торфом. Запах этот был резким и каким-то йодистым. Самая вкусная рыба обычно в «телевизорах» и в ламбах, где цвет воды похож на светлый чай. В последних окуни очень красивы — смугло-бронзового цвета с карминными плавниками.Читать далее

В. Назаров КАЛЕВАЛА, КАЛЕВАЛА...

***

Если вы захотите найти край, где озер больше, чем земли, где в июне — начале июля солнце почти уходит за горизонт, где в сосновых борах сплошные брусничники и черничники, где Лебеди и северные олени так же обычны, как лоси в лесах Подмосковья и утки на среднерусских озерах (пока не начался сезон охоты), приезжайте в Калевалу. В ту самую Калевалу, где родился этот знаменитый северный эпос, записанный когда-то любознательным финном, собирателем народных рун, помощником аптекаря Элиасом Леннротом. Здесь, на берегу вечно шумящего Куйто, под сосной, ствол которой и доныне стоит в скверике, записал он в начале прошлого века руны, составившие эпос о старом мудром Вяйня'мяйнене, могучем кузнеце Илмаринене, отважном и веселом Лемминкяйнене, о волшебной мельнице счастья Сампо...

Вы увидите тихий свет белых ночей и чарующую колдовскую пляску северного сияния над заснеженными сосняками и замерзшими озерами... Увидите столько, что впечатлений хватит надолго. А пока я хочу немного рассказать о том, что видел и испытал в Калевале сам.

Наверное, следует начать с того, как попал туда.

«Приезжай, — писал мне редактор калевадьской районной газеты. — Здесь тебе явно понравится. Уж что-что, а озера, ламбы, реки гарантирую в любом количестве. Словом, рыболовную страсть свою удовлетворить сможешь. И белые ночи будут — до одурения, так что о темных как о манне небесной мечтать начнешь...»

И вот уже позади Петрозаводск, своей привокзальной площадью и архитектурой зданий чем-то напоминающий Ленинград в миниатюре, и насквозь продуваемая ветрами с Белого моря Кемь. Автобус мчит по шоссе в Калевалу. Четыре часа пути мимо озер, болот, чахлых сосняков, и вот с очередного подъема туманно и широко заголубела водная гладь.

Попутчики, дремавшие в креслах, оживились заговорили по-карельски, часто повторяя:«Куйтто, Куйтто!» Так впервые состоялось мое знакомство с этим озером севера Карелии.Читать далее

Крабья борьба

Прошло уже больше месяца нашей водолазной работы по укладке каменной постели в одной из бухт Кольского залива, а я никак не мог подойти к «занавесу» подводной бездны, что виднелась вдали, как размытое по краям темное пятно. Это темное пятно влекло к себе своей гипнотизирующей таинственностью, но командировка — не отдых, свободного времени в обрез. И вот выдалась все-таки минута передышки, и я смог подойти и приоткрыть «занавес». Неторопливо продвигаясь вперед, дошел я до края каменной насыпи, где в глубине зияла раскрытая пасть бездны, а на насыпи лежал ковер из солнечного света. Я попросил потравить мне шланг-сигнал и стал спускаться под откос. Солнечные блики скользили по граням камней, создавая иллюзию царства кристаллов и волшебной красоты минералов. На одном из камней заметил я два светло-охристых пятна. Что это?

Два краба переплелись своими клешнями, и по тому, как сосредоточенно они сжимали свои тиски, можно было предположить, что здесь шла настоящая крабья борьба — не на жизнь, а на смерть.

Вот он, тот таинственный процесс! При моем приближении крабы, не расцепляясь, боком, пытались уйти, но я успел ухватить одного за панцирь, а вместе с ним поднял и второго. Я попросил выбрать меня наверх. По мере подъема из глубины с огорчением смотрел, как мои пленники меняли свою первоначальную окраску, тускнели и темнели. На борту мы расцепили противников, которые оставили друг у друга следы сжатий своих мощных клешней. Это были крупные крабы, вероятно, из тех, которых запустили в Кольский залив из Камчатских вод для акклиматизации.

А. Ткаченко

Был со мной такой случай. Погнался я за камбалой, которая, делая волнообразные движения. проплыла недалеко от моего места работы. Вероятно, для этой рыбы передвижения на большие расстояния утомительны, поэтому, проплыв метров пять-шесть, она опускается на груш Так получилось и с моей камбалой. Видимость была хорошая, и я заметил, где рыба опустилась. В моем трехболтовом (водолазном) снаряжении не разгонишься, но я все-таки поспешил как мог к своей камбале. Пройдя несколько метров вперед, увидел еще одну рыбу, которая была вся засыпана песком, только кое-где темнели плавники на светлом песке. Я подошел к ней, но камбала даже не шелохнулась. «Засыпана илом и песком, лежит давно, а раз давно, значит, мертвая», — подумал я и прошел дальше — к первой камбале, которая возбудила во мне охотничий интерес. Я подцепил ее гарпуном и, ликуя, пошел назад. Прошел вторично около засыпанной камбалы: она находилась в том же «мертвом» положении. Прошел дальше несколько метров вперед и оглянулся, а «неживая» камбала-то поднялась и дала ходу в глубь водяного простора!Читать далее